Пять лет назад Moore Intelligence обозначил «неудобную правду»: цели по декарбонизации мировой экономики, вероятно, не будут достигнуты. Новый аналитический обзор Moore Global показывает, что бизнес-среда становится всё более нестабильной и уязвимой к непредвиденным рискам.
Даже при объединении возможностей искусственного интеллекта и лучших человеческих компетенций технологии и инфраструктура, необходимые для замещения ископаемого топлива и достижения амбициозных глобальных климатических целей, пока не разработаны и не внедрены в требуемом масштабе.
Наибольшее влияние это оказывает на амбициозные компании среднего сегмента – движущую силу мировой экономики. Они вынуждены учитывать регуляторную неопределённость и испытывают затруднения при определении направлений инвестирования, которые обеспечат долгосрочную устойчивость и рост.
Тем не менее периоды потрясений создают и новые возможности. В стороне от международных конференций, где доминируют политические дискуссии, инновационные компании находят новые устойчивые пути развития.
От экологических ценностей – к созданию стоимости
В подходах бизнеса к устойчивому развитию произошёл заметный сдвиг. Публичное позиционирование вокруг ESG (экологические, социальные и управленческие факторы) уступает место более прагматичному коммерческому подходу, при котором устойчивость напрямую связывается с созданием стоимости и управлением рисками как источником конкурентного преимущества.
Разговоры о полном отказе от ESG не соответствуют действительности – скорее речь идёт о переосмыслении и смещении фокуса. Согласно исследованию 75 международных компаний, опубликованному Harvard Business Review, лишь 13% организаций сократили свою активность в сфере устойчивого развития, тогда как большинство продолжили реализацию стратегии или усилили её.
Обеспокоенность устойчивостью цепочек поставок, транспортных маршрутов и обеспечением энергоресурсами и сырьём вызвала разнообразные ответные меры. Среди них – пересмотр контрактов, финансирование или перенос производственных мощностей в ответ на международные конфликты и торговые споры.
Это меняет глобальную карту бизнеса. Усиливается тенденция к «nearshoring» и «friendshoring» – размещению производственных и распределительных мощностей ближе к странам-партнёрам с более стабильными и предсказуемыми отношениями для минимизации рисков перебоев в деятельности.
Хотя такие решения часто принимаются ради снижения затрат и повышения операционной эффективности, происходящие изменения также создают новые партнёрские возможности для компаний всех уровней в рамках цепочек поставок.
Отставание в сфере климатических изменений
Изменение климата – лишь один из аспектов устойчивого развития, однако его последствия затрагивают каждый бизнес: от обеспечения энергией и сырьём до структуры затрат.
Отчёт World Resources Institute (WRI), оценивающий прогресс по ключевым направлениям, включая внедрение чистой энергии, даёт отрезвляющую картину.
Согласно данным WRI, ни один из 45 ключевых показателей климатических действий не соответствует траектории, необходимой для достижения целей к 2030 году. Хотя большинство показателей движутся в правильном направлении, некоторые демонстрируют отрицательную динамику. В целом темпы и масштаб прогресса остаются недостаточными.
В то же время есть и позитивные сигналы. С 2015 года доля электроэнергии, вырабатываемой за счёт солнечных и ветровых источников, более чем утроилась. В 2024 году инвестиции в чистую энергетику второй год подряд превысили вложения в ископаемое топливо.
Около 80% прироста обеспечила солнечная энергетика, далее следуют ветровая, гидроэнергетика, биоэнергетика и геотермальные источники. Китай сегодня инвестирует в возобновляемую энергетику больше, чем остальные страны мира вместе взятые.
Международное энергетическое агентство (IEA) прогнозирует, что к 2030 году глобальные мощности возобновляемых источников энергии более чем удвоятся, увеличившись на 4 600 гигаватт. Это эквивалентно суммарным мощностям генерации Китая, Европейского союза и Японии.
Серьёзные вызовы на пути к достижению целей
По оценке WRI, чтобы вернуться на траекторию достижения климатических целей к 2030 году, необходимо реализовать ряд масштабных мер. В частности, вывод угольной генерации из эксплуатации должен происходить более чем в десять раз быстрее – это означает закрытие почти 360 угольных электростанций среднего размера.
Также требуется ускорить развитие общественного транспорта в пять раз – ежегодно необходимо вводить не менее 1 400 километров линий лёгкого рельсового транспорта, метро и выделенных автобусных полос.
Транспорт в целом остаётся серьёзной проблемой. Хотя в 2025 году глобальные продажи электромобилей достигли 20,7 млн единиц (рост на 20% по сравнению с предыдущим годом), уровень внедрения электромобилей существенно различается по регионам.
Процессы электрификации и декарбонизации сталкиваются с множеством сложностей, особенно в тяжёлой промышленности – в частности, в производстве стали и цемента. Несмотря на внедрение технологических инноваций, эти отрасли остаются значительными источниками выбросов парниковых газов.
Энергия будущего: необходимость прагматичного подхода
По оценке McKinsey, несмотря на масштабные инвестиции в возобновляемые источники энергии, нефть, газ и уголь продолжат доминировать в мировом энергобалансе значительно дольше 2050 года.
Это означает необходимость продолжения инвестиций в разведку и добычу ископаемого топлива. Именно поэтому крупнейшие энергетические компании одновременно инвестируют как в традиционные, так и в возобновляемые источники энергии.
Реальность такова, что растущий спрос на электроэнергию опережает темпы перехода на возобновляемые источники. По данным IEA, развитие ВИЭ сталкивается с проблемами интеграции в энергосистемы, уязвимостями цепочек поставок, финансовыми ограничениями и изменениями в политике. В то же время McKinsey прогнозирует наиболее заметный рост спроса среди ископаемых источников на природный газ, а потребность в угле может сохраниться на более высоком уровне, чем ожидалось ранее.
В этих условиях поляризованный подход к энергетике должен уступить место более комплексному и прагматичному управлению диверсифицированным энергобалансом, обеспечивающему надёжность поставок и доступность цен.
Добыча стратегических металлов: «пора бить тревогу»
Стратегические металлы и редкоземельные элементы играют ключевую роль в электрификации экономики – прежде всего медь и литий, которые необходимы практически для всех технологий электрификации.
В совокупности медь, литий, никель, кобальт и графит являются критически важными сырьевыми ресурсами – от аккумуляторов для электромобилей до солнечных панелей, ветрогенераторов и телекоммуникационных сетей.
Баланс спроса и предложения уже находится под давлением, что усугубляется высокой концентрацией добычи и переработки в ограниченном числе стран. Китай перерабатывает более 70% из 20 наиболее значимых минералов, используемых в энергетике. При этом Гренландия также располагает значительными неосвоенными ресурсами.
По прогнозу горнодобывающей компании BHP, спрос на медь к 2050 году вырастет на 70%, что потребует значительных инвестиций как в действующие месторождения, так и в освоение новых.
Оценки роста спроса по отдельным металлам различаются, однако по ключевым позициям ожидается превышение спроса над предложением.
В частности, Международное энергетическое агентство (IEA) предупреждает, что уже к 2035 году предложение меди может отставать от спроса на 30%, если не будут приняты меры, и делает вывод: «Пора бить тревогу».
Несмотря на тревожные сигналы, развиваются перспективные направления – от производства «зелёного» водорода и аммиака до малых модульных ядерных реакторов.
Искусственный интеллект и финансовый результат
Одним из ключевых отличий текущего периода от ситуации пятилетней давности стало стремительное внедрение искусственного интеллекта (AI).
По данным McKinsey, 88% компаний в мире используют AI как минимум в одной бизнес-функции. Технология достигает критической массы быстрее, чем в своё время интернет или смартфоны.
ChatGPT, разработанный компанией OpenAI и запущенный в 2022 году, стал одним из самых быстрорастущих программных продуктов в истории и сегодня насчитывает около 800 миллионов пользователей в неделю – почти 10% населения мира.
Хотя спектр AI-инструментов расширяется, большинство компаний всё ещё находятся на ранней стадии масштабирования технологий и создания ценности на уровне всей организации. Среди ключевых преимуществ компании отмечают ускорение инноваций, повышение удовлетворённости клиентов и усиление конкурентных позиций.
Наиболее выраженный рост выручки наблюдается при использовании AI в маркетинге и продажах, стратегическом управлении и корпоративных финансах, а также в разработке продуктов и услуг.
С точки зрения компаний среднего сегмента особое значение имеют ожидаемая окупаемость инвестиций (ROI) и сроки возврата вложений.
Исследование International Data Corporation (IDC) показало, что организации, внедрившие стратегический подход к интеграции AI, достигали возврата инвестиций в размере 3,7 доллара на каждый вложенный доллар – преимущественно за счёт роста и повышения производительности. В отдельных случаях показатель достигал 10,3-кратного возврата.
Однако AI не является гарантированным инструментом роста прибыли. Исследование MIT показало, что лишь 5% пилотных проектов в сфере AI приводят к быстрому росту выручки, тогда как большинство инициатив останавливаются на ранних стадиях и не обеспечивают ощутимого финансового эффекта.
Причины – неудачные решения при выборе технологий, недостаточная вовлечённость руководства и нехватка ресурсов.
Попытки полностью разрабатывать AI-решения внутри компании также повышают риски. По данным MIT, приобретение решений у специализированных поставщиков и выстраивание партнёрств успешно примерно в 67% случаев, тогда как собственные разработки достигают успеха лишь примерно в одной трети проектов.
При этом AI можно рассматривать как двусторонний фактор в контексте устойчивости. С одной стороны, вычислительные возможности позволяют оптимизировать процессы и снижать энергозатраты. С другой – центры обработки данных, обеспечивающие работу AI, потребляют значительные объёмы электроэнергии и воды.
Уже сегодня один крупный гипермасштабный дата-центр может ежегодно потреблять столько же электроэнергии, сколько около 100 000 домохозяйств, и их энергопотребление продолжает расти.
По данным IEA, в 2024 году дата-центры по всему миру потребили около 415 тераватт-часов электроэнергии, в значительной степени из-за активности AI. Ожидается, что к 2030 году этот показатель более чем удвоится – превысив текущий годовой уровень потребления электроэнергии Японии.
Инвесторы усиливают фокус на рисках и доходности
Доступ к капиталу остаётся жизненно важным для компаний, ориентированных на амбициозный рост. Руководителям необходимо убедить инвесторов в устойчивости и долгосрочной жизнеспособности бизнеса.
При этом понимание «устойчивости бизнеса» и «привлекательности капитала» может различаться в зависимости от инвестиционной стратегии и типа инвестора. Компаниям, претендующим на долю в 2,5 трлн долларов «сухого порошка» (свободных средств, dry powder), контролируемых фирмами частного капитала (private equity), важно учитывать приоритеты конкретных инвесторов.
По оценкам экспертов, фонды private equity сместили акцент с широких ESG-нарративов на факторы, оказывающие измеримое влияние на денежные потоки, уровень риска и стоимость выхода из инвестиций.
ESG-факторы по-прежнему учитываются в процессе due diligence, но рассматриваются прежде всего через призму репутационных, финансовых и регуляторных рисков.
Капитал всё быстрее перераспределяется в новые регионы и сектора в поисках максимальной доходности. В 2025 году зафиксированы рекордные притоки венчурного и частного капитала на Ближний Восток, где сосредоточены одни из крупнейших суверенных фондов мира.
Среди новых направлений притяжения инвестиций – глубоководные проекты по добыче нефти и газа в бассейне Гайана-Суринам в Южной Америке. Это связано с растущими опасениями относительно энергетической безопасности и диверсификации поставок ископаемого топлива на фоне конфликтов и политической нестабильности в странах-экспортёрах, таких как Россия и Венесуэла.
Компаниям, привлекающим финансирование от private equity, рекомендуется делать акцент на проверяемых данных, а не на общих принципах, и чётко демонстрировать потенциал роста, создания стоимости и снижения рисков.
Усиление ответственности в цепочках поставок
Малый и средний бизнес исторически не подпадал под жёсткие требования по раскрытию информации об экологическом воздействии, обязательные для крупных корпораций.
Однако ситуация меняется. Компании, поставляющие товары или услуги крупным организациям, всё чаще оказываются вовлечены в регуляторные требования косвенно – через свои цепочки поставок.
Даже если собственные показатели по численности персонала или обороту не достигают пороговых значений для обязательной отчётности, их крупные заказчики обязаны раскрывать данные о выбросах по всей цепочке создания стоимости.
Это становится возможным только при наличии у поставщиков систем измерения и отчётности, что увеличивает сложность и затраты, если соответствующие процессы ещё не внедрены.
Речь идёт о расширении требований к раскрытию данных по так называемым выбросам Scope 3 – косвенным выбросам по всей цепочке создания стоимости, включая поставщиков, транспортировку и использование продукции.
Хотя это может показаться технической деталью, Scope 3 составляет основную часть углеродного следа компании – как правило, около 75%, а в некоторых случаях до 90%.
Сроки внедрения обязательной отчётности по Scope 3 различаются в разных юрисдикциях. В Великобритании поэтапное внедрение начнётся с 2026 года. В Европейском союзе первая волна отчётности уже стартовала в рамках Директивы по корпоративной отчётности в области устойчивого развития (CSRD), а вторая фаза запланирована на 2027-2028 годы.
В США отчётность по Scope 3 на федеральном уровне не является обязательной, однако отдельные штаты, например Калифорния, требуют её от крупных компаний. В странах Азии и на Ближнем Востоке раскрытие Scope 3 в основном носит добровольный характер, однако давление со стороны заинтересованных сторон усиливается.
Несмотря на отсутствие единого глобального регулятора, Международный совет по стандартам устойчивого развития (ISSB) постепенно формирует глобальную базовую модель обязательной климатической отчётности во многих странах. Для компаний среднего и малого бизнеса раннее внедрение систем учёта выбросов может стать конкурентным преимуществом и инструментом снижения коммерческих рисков.
Проектирование зданий поднимает планку в достижении углеродной нейтральности
Здания, в которых люди живут, работают и отдыхают, потребляют значительные объёмы энергии и формируют крупную долю выбросов. Строительный сектор и инфраструктура обеспечивают около 40% глобальных выбросов парниковых газов – как на этапе строительства, так и в процессе эксплуатации (освещение, кондиционирование и др.).
Владельцы и девелоперы, включая гостиничные сети и инвесторов в недвижимость, сталкиваются с растущими требованиями по прозрачности всей цепочки поставок. Это создаёт возможности для компаний среднего сегмента стать предпочтительными поставщиками, демонстрируя способность измерять и снижать собственный углеродный след.
При отсутствии единого глобального регулятора в сфере «зданий с нулевым уровнем выбросов» изменения происходят постепенно. Однако Всемирный совет по экологическому строительству (World Green Building Council) поставил цель достижения нулевых операционных выбросов углерода в портфелях зданий к 2030 году и продвижения концепции полностью углеродно-нейтральных зданий к 2050 году.
Разрабатываются инновационные решения в области проектирования и модернизации существующих зданий. Южная Корея установила новый стандарт устойчивой архитектуры с проектом EnergyX DY-Building – первым в мире сертифицированным зданием с «положительным» энергетическим балансом, генерирующим больше энергии, чем потребляет. Компания Energy X использовала AI-оптимизацию энергопотребления и расширяет деятельность на Ближнем Востоке.
Гостиничный сектор также снижает углеродный след. Hilton Group модернизировала Hotel Marcel в Нью-Хейвене (штат Коннектикут), преобразовав здание 1970-х годов в первый в США отель с нулевым уровнем выбросов. Radisson Hotels управляет несколькими независимо подтверждёнными углеродно-нейтральными отелями, работающими исключительно на зелёной энергии и минимизирующими отходы.
Тем не менее для масштабного распространения подобных решений предстоит пройти долгий путь. Дополнительным условием является декарбонизация тяжёлых отраслей, задействованных в строительстве: производство стали и цемента обеспечивает по 7–8% глобальных выбросов энергетической системы.
Доля стали, производимой с использованием электродуговых печей вместо технологий на основе ископаемого топлива, постепенно растёт, а цементная и бетонная отрасли развивают технологии улавливания и хранения углерода.
Заключение
Управление по-настоящему устойчивой компанией в условиях высокой волатильности требует значительных компетенций и глубокого понимания рисков.
Особенно сложная задача стоит перед компаниями, занимающими «промежуточное положение» – амбициозными игроками среднего сегмента, стремящимися к международному росту, но обладающими более компактными управленческими командами, ограниченными ресурсами управления рисками и меньшим влиянием на формирование регуляторной повестки по сравнению с глобальными корпорациями.
В данном анализе была рассмотрена «неудобная правда», касающаяся программы достижения углеродной нейтральности (net zero). Однако фундаментальная и неизменная правда заключается в том, что способность генерировать прибыль и инвестировать в будущее является ключевым условием перехода к устойчивой экономике – на благо бизнеса, общества и планеты.
Читать полную статью в оригинале: https://www.moore-global.com/intelligence/resilience-is-key-in-a-world-of-turmoil/
